Ксения (kujman) wrote,
Ксения
kujman

Мечтатели. Бернардо Бертолуччи, 2003

Оригинал взят у nevesta_clico в Мечтатели. Бернардо Бертолуччи, 2003
«Мечтателями» одни восхищаются, другие называют «порнографией». Первые, как правило, считают вторых ханжами. Я, пожалуй, не сказала бы так. Просто потому что среди моих знакомых есть люди – далеко не ханжи, которым, тем не менее, я бы не советовала просмотр.

Стоит ли смотреть?

Прежде чем порекомендовать «Мечтателей» незнакомому человеку, я задала бы один вопрос: есть ли для вас в сексе некие абсолютные запреты, то, что нельзя-потому-что-просто-нет, вне зависимости от того, что все участники происходящего – довольны, ничьи права не нарушаются, никаких последствий не наступает и все отвечают за свои поступки? Если такие «абсолютные табу» для вас лично существуют, не стоит смотреть «Мечтателей». И еще – если у вас высокий порог брезгливости, - тоже не стоит. Вы просто будете цепляться взглядом за то, что есть всего лишь фон и атмосфера. И я хорошо это понимаю, у меня тоже есть, пусть и в других областях, свои «личные пороги», которые порой мешают мне воспринимать произведение искусства или массовой культуры как нечто целое, просто цепляя что-то неприемлемое лично для меня.

Для тех же, кто ответил на вопрос отрицательно, могу сказать: на самом деле ничего запредельного, никакой откровенной порнографии или чего-либо катастрофически аморального вы в «Мечтателях» не увидите. Это только фантастически красивое кино, очень эстетское и в то же время - очень настоящее.

Любопытный момент, кстати. Демонстрацией полностью обнаженного женского тела давно уже никого не удивишь, и в случае, если ею дело и ограничивается, фильм максимум относят к жанру легкой эротики. Однако демонстрация полностью обнаженного мужского тела отчего-то воспринимается большинством как порнография. На всякий случай: в этом фильме есть обнаженные мужские тела. Порнографии как таковой – нет. Впрочем, всякий, кто смотрел хоть что-нибудь из Бертолуччи, несомненно, вполне готов к этому.

О фильме

События разворачиваются в Париже, в мае 1968 года. И именно «битва за Синематеку», ставшая первым тревожным маячком, отправной точкой студенческих волнений во Франции, становится и отправной точкой сюжета.

Американский студент Мэтью приехал в Париж по программе обмена. Он очевидно небогат, живет в общежитии, друзей у него нет. Он - эдакий благовоспитанный мальчик из хорошей семьи, который каждый день пишет теплые прочувствованные письма маме. Мальчик в рубашке, застегнутой на все пуговицы. Как у всякого хорошего мальчика, у него есть свои личные микроформы протеста, маленькие тайны, в которых он никогда не признается, но в целом он – практически образец патриархально воспитанного юноши. Главное его увлечение – кинематограф, он бесконечно любит кино как искусство, он знает наизусть все лучшие классические фильмы, он готов смотреть кино с утра до ночи.

Мэтью знакомится у Синематеки с Изабель и Тео – своими ровесниками, братом и сестрой. Они – представители совершенно другого мира, дети из либерально настроенной и обеспеченной семьи, никогда не испытывавшие материальных сложностей и не знавшие запретов. Деньги для них – это просто чеки, которые подписывает отец. А каких-либо правил для этих двоих просто не существует.

Для Мэтью мир полон сложностей, условностей и барьеров. Изабель и Тео привыкли жить, как хотят, и делать то, что хотят, на кого не оглядываясь и не спрашивая ничьего мнения. Они – свободны настолько, насколько может быть свободен человек, ничем не связывающий самого себя. И все-таки между ними и Мэтью есть нечто общее, нечто, что глубоко роднит их. Это не только и не столько страсть к кино, это нечто куда более глубокое – душевное родство, близость восприятия мира, общность ценностей и идеалов.

Новые друзья приглашают Мэтью пожить у них во время отсутствия их родителей, и тот с радостью соглашается. Его шокирует уклад их жизни, их свободное отношение к собственному телу (для него «неприлично» даже раздевание до нижнего белья в присутствии представителя своего пола), шокируют их отношения на грани инцеста. Однако постепенно он начинает «втягиваться», воспринимая и перенимая свободу Изабель и Тео.

Где-то на улицах Парижа идут волнения и забастовки, студенты пишут на стенах «Запрещается запрещать!», в кого-то стреляет полиция. А в одной отдельно взятой парижской квартире происходит собственная маленькая революция. Здесь разворачивается психосексуальная драма, где непонятно, кто из троих лишний – да и могут ли здесь быть лишние? Изабель и Тео – близнецы, и они оба привыкли воспринимать себя как единое целое. Они называют себя «сиамскими близнецами», которые срослись мозгом. Именно так – как некий единый образ, нечто неразделимое и прекрасное в своей целостности – любит их Мэтью. Это звучит именно так: «Я люблю вас!» - «И мы тоже тебя любим!».

Я, к сожалению, не читала пока книги, легшей в основу сценария (хотя теперь непременно хочу это сделать). Однако, насколько я поняла, наиболее острые углы создатели картины все же изрядно сгладили: инцестуальные и гомосексуальные отношения остаются по факту за кадром. Именно поэтому можно было бы подумать, что речь идет о банальном любовном треугольнике. Однако все гораздо сложнее – в этом трио нет лишних. И... на самом деле эта драма, этот странный трегольник - не более чем фон и отражение для той драмы, что на самом деле заполняет сюжет.

Все трое – мыслящие люди, им есть что сказать, они умеют видеть красоту. Но они еще не переживали реальных проблем, в их судьбах не было еще настоящих ударов, все их мыслепостроения умозрительны, они - прекрасные юные философы из идеального мира. Мэтью, чуть более «близкий к реальности», отчасти сознает это («Если бы ты верил в свои слова, ты был бы сейчас там, на улицах, где происходит что-то важное!»). Но Тео и Изабель – безупречные дети, дети, не знавшие битв. В принципе, они – живое олицетворение той вполне сытой студенческой молодежи Парижа, что вышла на баррикады с нигилистическими и анархистскими лозунгами. Мятущиеся души, ищущие чего-то неизъяснимого и готовые умереть за слова, идеи и мысли. Только бы летать, а не ходить по земле.

Почти-кульминацией становится возвращение родителей, которое могло бы стать комичным, если бы это не было такой драмой. И очень показательно здесь поведение родителей Тео и Изабель, уходящих, оставив очередной чек. «Вот так. Теперь идем», - «И все?», - «А ты бы хотел остаться с ними поужинать?!». Нет, они не готовы остаться поужинать с «такими» своими детьми. Но они готовы продолжать финансировать их – они бессильны что-либо изменить, были бессильны всегда, но осознали это, очевидно, лишь теперь. Что бы ни происходило с их прекрасными, не знающими реальности детьми-мечтателями, они не готовы брать на себя за это ответственность.

А потом «революция пришла в комнату»…

В принципе, попытка самоубийства Изабель и Тео, бросающийся на баррикады, - это поступки одного порядка. Когда реальный мир вдруг врывается в их тесный мирок, эти дети пытаются реализовывать свои идеи и слова.

Лишь Мэтью сознает, что эти слова, эти декларации, эти протесты ради протеста - должны были оставаться в своем идеальном мире, эдаком платоновском мире идей и умопостроений. Он понимает, что нет смысла бросаться на баррикады. И он закономерно уходит. Он просто слишком… взрослый.

Резюме

В этом фильме безупречно все: режиссерская работа, актерская игра, потрясающая операторская работа.

Это фильм о юности. О свободе и ответственности. В какой-то степени – даже об отцах и детях. И еще – о любви. Это фильм о границах и рамках, которые мы сами ставим для себя, и тех, что ставит для нас общество. Любовь – удивительная штука, она не всегда помещается в какие-либо рамки. А еще – это просто очень красивый фильм.

И сейчас кто-нибудь громко скажет мне «Фу!»)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments